?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Вот никогда не говорил на соловьной. Теперь, мамой клянусь, только на ней

Біла хата,
Рідна призьба,
Ружі скрізь красують,
А в кошеликах лозових
Голуби воркують.
Сидять люди на тій призьбі, -
Сім’я то вечеря,
Свіжий борщ із пампушками,
І кутя – тетеря.
П’ють узвару з глечика, -
За день притомились,
З черепків глиняних тих,
Що росою вкрились.





С начала войны не переходим на русский с другими


«Меня шесть дней пытали в застенках КГБ. Слышал, как за стенкой дрелью допрашивали, и как кричали неистово. Потом меня закрыли. В неотапливаемом подвале с другим узником вдвоем на одной фуфайке лежали целый зимний месяц. А пытали меня — за Николая Шмеля. За твою голову обещают большие деньги. Я о тебе много рассказал, но только общеизвестное. О семье, о месте пребывания — ничего».

... Отец ушел на фронт в 14 лет как сын полка. Под Запорожьем осколок пробил его каску до головы. Когда с товарищами заходил разговор про Бандеру и его сподвижников, отец говорил, что это патриоты.

Дома разговаривали на украинском языке. На русском начал говорить в техникуме. Сразу после армии зашел навестить родную школу, а она — русскоязычная. Я к директору, схватил его: «Где же еще быть украинским школам, как не в селах?» Он немного испугался, но говорит, что то община решила, почти единодушно. Я поинтересовался — действительно, местные. Было обидно. Когда я поступал учиться, никто не обращал внимания на язык. На украинском? Хорошо. Потом приучили людей, что русский — лучше.

Начальная школа в Одрадивке — то была изба на две комнаты. В каждой одновременно учились по два класса: первый с третьим и второй с четвертым. На два класса была одна учительница. В Пирогово есть музей народной культуры и быта на окраине Киева. —  Экскурсовод рассказывает: «Представляете, разные предметы дети учили в одной комнате?» Я говорю: «А я в такой школе учился!» Имел пять одноклассников.

В Киеве впервые был в 1979 году. Понравился зеленью и тем, что почти везде разговаривали на украинском языке. Сейчас снова слышу в столице украинскую речь. А в 2001-м аж хотелось в транспорте обратиться к молодым: почему разговариваете на русском?

В 2006 году в поезде в Киев познакомился с супругами. Разговорились. Они захотели услышать мои стихи. Я прочитал написанное днем раньше. Возможно, из-за того, что они были первые слушатели, женщина так поразилась! Сказала: «Я родилась в Подмосковье. С мужем в Киеве 15 лет. Никогда не говорила по-украински. Но после этого произведения — обещаю. Нет, я вам клянусь!» Я ответил, что даже ради нее одной стоило его написать.

В 2001-м во время акции «Украина без Кучмы» ежедневно читал остросатиричную противластную поэму «Ще не вмерла Украина». Решил доносить правду. А чтобы не попасть за решетку, подписал «Николай Шмель». Хотел Шершень, но подумал, что это такое страшное существо, всех кусает. А Шмель — доброе солнечное насекомое. От поэмы киевляне смеялись и плакали. «Батькивщина» и Соцпартия печатали.

Мы с женой, когда заезжаем в Бахмут и говорим даже между собой, на нас обращают внимание. Раз сдавал в ремонт телефон, а жена отошла в мастерскую обуви. Ей перед носом закрыли дверь: «Понаехали!» Я человек не скандальный, не могу ни драться, ни кричать, но подошел к мужчине: «Вам показать паспорт? Вы говорите ахинею. Я здесь родился, в родительском доме. Моя мама родилась рядом. А это — моя жена, местная». Он извинился.
Однажды купались в Бахмуте. Жена — в футболке с трезубцем. Продавец согласился присмотреть за нашими велосипедами. Через 40 минут приходим — у Любы заднее колесо сдутое. Думали, наехала на что-то. А мастер показал две боковые дырки, как от шила. Но приятных случаев было больше. Подходят сказать: «Как приятно слышать украинский язык».

С начала войны не переходим на русский с другими. Это не трудно. Трудно – что таких, как мы, – мало. Мы в этом взяли пример с Владимира Дериведмидя. Он с Харьковщины, бывший танкист, держит в Бахмуте книжный магазин "Эней".


Хотя. Верю! Киевляне плакали и смеялись. Одновременно.


Ну, от і розвалилась зла руїна -
Комуна пошабашила навік.
Та чи постала з тих руїн країна,
Яку омріяв 90-й рік?

Щоранку "Ще не вмерла" тішить вуха,
І "Рух" не згинув: маєм цілих два!
Та медицина знає ціну рухам,
Якими не керує голова...

Стяг синьо-жовтий в небі з вітром грає,
У "Мерс" сіда чиновник-мільйонер,
А поруч в смітнику пляшки збирає
Герой війни, жебрак-пенсіонер.

У Раді ж "всенародні" депутати
Виходять, як паяци на манеж:
За владу й гроші чубляться завзято
З червоними - й поміж собою теж!

Тупцюємо на місці 10 років,
"Куди піти?" - задумавшись всерйоз:
До ситої (й байдужої) Європи -
Чи наймитом до Бацькі у колгосп?

Хотілося б вступити і до НАТО,
Та досі не піднімем голови:
Зарано ще заяву подавати,
Чекаємо на дозвіл із Москви.

І посеред розрухи і паскудства
Свинячі рила хором верещать,
Що Незалежність - повне безрозсудство:
"Не треба нам було Союз валять!"

Чи ж стане віри, духу і завзяття
Піднять козацьку славу із могил?
Та вірю, попри злих пророцтв прокляття:
Дасть Бог дожити. І докласти сил!


Ну, вот и развалилась злая руина -
Коммуна пошабашила навек.
И появилась с тех руин страна,
О которой мечтал 90-й год?

Каждое утро "Еще не вмерла" радует уши,
И "Рух" не погиб: имеем целых два!
И медицина знает цену рухам,
Которыми не руководит голова...

Флаг сине-желтый в небе с ветром играет,
В "Мерс" садится чиновник-миллионер,
А рядом в помойке бутылки собирает
Герой войны, нищий-пенсионер.

В Совете же "всенародные" депутаты
Выходят, как паяцы на манеж:
За власть и деньги дерутся упорно
С красными - и между собой тоже!

Топчемся на месте 10 лет,
"Куда пойти?" - задумались всерьез:
К сытой (и равнодушной) Европе -
Или батраком к Бацьке в колхоз?

Хотелось бы вступить и в НАТО,
И до сих пор не поднимем головы:
Рано еще заявление подавать,
Ждем разрешения из Москвы.

И посреди разрухи и паскудства
Свиные рыла хором визжат,
Что Независимость - полное безрассудство:
"Не надо нам было Союз валить"

Или же хватит веры, духа и упорства
Поднять казацкую славу из могил?
И верю, несмотря на злых пророчеств проклятие:
Даст Бог дожить. И приложить сил!
Если историю нельзя писать пером, ее следует писать штыком

Рейтинг блогов
Рейтинг блогов
Рейтинг блогов
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.

Comments

( 10 комментариев — Оставить комментарий )
d_petrov777
3 окт, 2017 04:07 (UTC)
В Киеве впервые был в 1979 году. Понравился зеленью и тем, что почти везде разговаривали на украинском языке.
Ага. А в Харькове в 1972 исключительно на иврите.
Angron_psycho
3 окт, 2017 06:16 (UTC)
Скорее "Эн, ден, труакатр, мадмазель Журоватр"
8it
3 окт, 2017 10:10 (UTC)
Слава Украiнi!
(Анонимно)
3 окт, 2017 13:55 (UTC)
Насчет аналогии с Цветиком, Вы, извините, далеко не правы. Цветик по сравнению с ним - Эверест. Здесь скорее напрашивается аналогия поэзами-четверостишьями Незнайки. Причем, с учетом одного обвинительного четверостишья из небезызвестного Вс. Емелина (из поэтического спора двух интеллеХтуалов):
"Ты вроде Незнайки поэт,
Такой же как он идиот.
Если есть рифма, то смысла нет.
Или наоборот".
boris_markov
3 окт, 2017 16:34 (UTC)
О господи, какой унылый и бездарный виршеплёт. От скуки аж скулы свело.
z_z_z_zzz
4 окт, 2017 19:52 (UTC)
Писатели всё исписали
И не на чем стало писать
Тогда они в угол нассали
Как будто бы негде поссать ©
rivvv
11 окт, 2017 04:40 (UTC)
"...И только тот из них поменее наврал,
Кто менее других бумаги измарал."
Andrey Chizhov
6 окт, 2017 07:20 (UTC)
Бред. Ахинея укронационалиста.
proseka199
7 окт, 2017 10:49 (UTC)
Джмiль - это Шмель?
Джмiль - это Шмель? :-)))

Если да, то забавно. Его австрийский однофамилец Гуммель (тоже "шмель") был-таки крупным композитором и одним из лучших пианистов своего времени...
rivvv
11 окт, 2017 04:39 (UTC)
"Вы хотели свободы? Она ваша. Ешьте ее, о волки!"
( 10 комментариев — Оставить комментарий )

Profile

poltora_bobra
poltora_bobra

Latest Month

Ноябрь 2017
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930  

Метки

Разработано LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner