December 25th, 2012

Исполнить мечту гражданина поэта Евтушенко

Гражданин Евтушенко разразился новым стихотворением "Я коммунизма ясно вижу дали"  (виноват, он про это уже не пишет) "А еще я был агитатор", где Евгений Александрович потряс силою рифмы и мысли.

Всё замечательное стихотворение гражданина Евтушенко-Гангнуса я приводить не буду (кому надо - сам найдет), а вот пару-тройку четверостиший дать необходимо, чтобы Пушкин и Лермонтов прочувствовали всю мощь корифея современной поэзии



И еще. У кого есть связи в каком-нибудь зоопарке, чтобы Евгения Александровича крокодил мог принять в уста, согласно желанию поэта, не на далекой Лете, а где-нибудь поближе?

По теме:

Евгений Евтушенко: я стихи о Сталине не писал

Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.

Кощей, живущий не по лжи. Раскрывается Александр Филиппенко

"Возвращение резидента" роль командира наёмников: Здесь, на земле Африки мы защищаем идеалы цивилизации, свободу и демократию. Мы должны положить конец распространению коммунистической заразы;



Наверное, вначале разговора как эпиграф мне бы хотелось прочитать небольшой отрывок из статьи «Жить не по лжи», он у меня в программке спектакля напечатан. «Мы так безнадежно расчеловечились, что за сегодняшнюю скромную кормушку отдадим все принципы, душу свою, все усилия наших предков, все возможности для потомков, только бы не расстроить своего утлого существования. Мы даже всеобщей атомной смерти не боимся, мы только боимся шагов гражданского мужества. Нам бы не оторваться от стада, не сделать шаг в одиночку». Вот как он был один в поле воин против всей этой мощной государственной тоталитарной машины, без войска, без артиллерии, без конницы, вот так он и остался для меня. Эталон свободной личности, в которой засело, как эта фраза из «Одного дня Ивана Денисовича», в нем засело - не примириться. 30 октября – День памяти жертв политзаключенных. И сколько у меня будет сил и возможностей, я буду читать эти тексты.

"Пермь-36", второй раз в этом мемориальном музее ГУЛАГа на форуме «Пилорама» я читаю. Первый раз это было в 2007 году, и позвонили в этот раз и сказали: нам очень хочется, пожалуйста, как завершение, как мощная точка, прочтите. Я сразу согласился, потому что читать на реальной пилораме, когда вокруг реальная зона, забор, колючая проволока, и я говорю текст Солженицына: «И если от тех дальних высших пока дотопает часовой…». Показываю рукой, а там реальная вышка, это видят 500-600 человек, молодежи, студентов пермских, которые приехали на пилораму. Это совершенно уникальное ощущение, это практически я почти читал на стадионе Солженицына, но стадион этот был, к сожалению, бывшая зона, а к счастью, музей, где написал бы я вместо лозунга «Честный труд – дорога к дому» - «Это никогда не повторится». А повториться могут только тексты Солженицына на сцене, на эстраде, как угодно назвать. В данном случае неважно, здесь ближе мне гоголевское понятие кафедры, когда с кафедры я что-то могу сказать и в данном случае молодому поколению. Ничего, конечно, они не знают, глаза квадратные, когда видят эту карту вначале. Потом они не верят. Где это было? На Марсе, на Венере? С кем это было? А когда простой текст, один день простого человека и там ведь все - это правило выживания простого человека. Вот это правило выживания в жесткой тоталитарной системе - вот это главное в «Одном дне».

У меня с Прагой вообще связано много личного. Я же потом оказался в Праге прямо во время «бархатной революции». Стоял в толпе, когда Гавел впервые вы­шел на балкон к народу. Его тогда никто не знал в лицо. Я даже носил портрет Гавела на груди — это было неопасно, потому что его и правда никто не знал.

В одной из своих концертных программ я читаю строки Окуджавы: «Пока от вранья не отвыкнем, / традиции древней назло, / покуда не всхлипнем, не вскрикнем, / куда это нас занесло, / пока покаянного слова не выдохнет впалая грудь, / придется нам снова и снова / холопскую лямку тянуть». Я это читаю с эстрады, чтобы пришедшие на концерт задумались. Благо сегодня есть выбор, а у нас, в нашей молодости, выбора не было, мы разными способами, каждый по-своему, «доворовывали» правду…

На моем веку столько поменялось!.. Особенно гуманитарных учебников. В отличие от учебников математики и физики с каждым съездом коммунистической партии менялся учебник истории. Мои старшие друзья-физтехи меня учили, как надо вчитываться и всматриваться в текст и сноски. Я на всю жизнь запомнил, какой у меня был шок, когда вышла книга о Тухачевском, а в конце указатель имен, упоминаемых в книге. Я посмотрел на даты смерти всего высшего военного состава, а там — один год у всех

Запомните эти лица. Они тоже были невиновны

Запомните эти лица. Эти люди пострадали от сталинщины. Они реабилитированы, они безвинно пострадавшие, их приглашают на собрания, они рассказывают о ужасах тоталитаризма.






Collapse )