?

Log in

No account? Create an account

Категория: общество

О свастиках

Несколько лет назад в инете поднялась волна, касаемая одного документа сталинского периода.
Так, например, СЕГОДНЯ.РУ писал (Ирина Антонова, "Как в СССР боролись с маслобойками в виде свастики"):

...Тогда весьма тщательно боролись с любым фашистским проявлением, в частности, с нацистской символикой. Какие только казусы не приключались на этой почве, но они, к сожалению, для иных оканчивались трагично. Партийные истории содержат множество реальных анекдотов. Например, в 37-м году в технически улучшенных лопастях маслобоек узрели «вопиющее зло» - свастику, которую необходимо был уничтожить...
...9 августа 1937 года в Комиссию партийного контроля при ЦК ВПК (б) обратился управляющий Московской областной конторы Метизбыта товарищ Глазко. Возмущенный гражданин демонстрировал образец маслобойки, «изготовленной на заводе №29», мол, лопасти этого продукта имеют вид фашистской свастики!...
... Вся эта кутерьма на пустом месте была бы смешна, если бы не трагичный исход. Дело для наших фигурантов, решивших сделать как лучше для рабочего класса, окончилось плачевно. Руководитель группы Тяжпрома КПК Васильев посчитал выпуск таких маслобоек и непринятие мер к прекращению производства «вражеским делом», которое и передали на рассмотрение в НКВД. Сами маслобойки по заявлению наркома Оборонной промышленности Лазаря Кагановича в месячный срок изъяли и заменили на новые. Подобные меры были вполне привычны советским гражданам в свете борьбы с фашизмом, который заполонял Европу. Логично, что в то время свастика была страшным символом и, соответственно, параноидальные настроения среди ретивых чиновников являлись нормой
...

Ау, Ирина Антонова, где ты?
В Германии лопасти карусели похожу на свастику. Теперь немцы думают, как ее переделать.


Антонова, ну почему же ты не пишешь о параноидальных настроениях среди немецких чиновников?
Если историю нельзя писать пером, ее следует писать штыком

Рейтинг блогов
Рейтинг блогов
Рейтинг блогов
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.


Олексій СТЕПОВИЙ, 92 роки, художник. Народився 19 березня 1927 року в селі Джулинка Бершадського району Вінницької області.

Ну что ж, придется осуществить перевод на русский


На отца донесли в 1932-м. Говорили - подстрекает людей создавать кооперативы вместо колхозов. [Йес, йес - э гёрл. Колхоз это и есть кооператив] Папа предвидел голод. Объяснял, что в кооперативе все будут работать, а не пьянствовать в конторе. К нему записались 20 мужчин. Отца арестовали в поле. Соседка - жена водителя, который возил сержанта - прибежала к матери: "Екатерина, твоего Филиппа взяли. Сжигай все, что у него есть". Мама забросила в печь карандаш и тетрадь, в которую отец записывал имена тех, кто захотел войти в кооператив. [В СССР звание сержанта введено приказом наркома обороны от 02.11.1940] В тот момент четыре человека пришли на обыск. Ничего не нашли.

В тюрьме с отца выбивали признание валенками. Клали в них гири и лупили по печени, почкам. Полуживого отпустили - прокурор увидел, что уже никого судить.

Прожила мама 102 года. Крепость была в руках. В Голодомор мертвую лошадь вывезли из колхоза за село. У Южного Буга стояла "салотопка" - вытапливали жир, из которого делали мыло. С коня содрали шкуру с салом, а тушу облили вонючей карболкою и присыпали землей. Люди нашли труп. Хватали, кто что успел. Мама отрубила голову. [Потому что мама всегда носила с собой топор?]

С мертвой конины приготовила студень. Председатель разрубила на куски и 12 раз варила, меняя воду - чтобы карболку выварить. Томила сутки в котле. Я тогда немощный лежал. То блюдо съел - сразу почувствовал силу.

После голода дети шли в школу в восемь лет. Мать сшила мне штаны и рубашку. Ботинки трудно было купить. Каждый колхозник был обложен налогами: надо было сдавать хлопок, шкуры лошадей, телят, коров. Свиней не палили. Шкуру стёсывали ножом. Иначе - осудят и отправят в Сибирь. [Про нищету колхоза в котором работал автор, лучше всего прочитать в предпоследнем абзаце]

В школу ходил босой. Когда выпадал снег, сидел дома. Учительница Мария Ивановна пришла к нам: "Ребенку надо учиться. Ваш сын хорошо все схватывает, имеет хорошую память". Увидела, как бедно мы живем. Через неделю принесла ботинки - на два размера больше. Получила их через районного чиновника. Носил их несколько лет.

Кроликов держали в доме. В сарае украли бы. От меня пахло их запахом, плохо одевался, никто из одноклассников со мной не говорил. Я сидел на последней парте. [Потому что все остальные деревенские мальчики пользовались одеколоном "Эгоист", а девочки "Шанель № 5"]

В 9 лет меня выгнали из школы. Нравилась учительница Нина Филипповна. Ей было 20. Худенькая, высокая, вьющиеся волосы. Нарисовал ее портрет. Дети вырвали его из рук и пустили по классу. Учительница перехватила и пошла к директору жаловаться. Он взял меня за шиворот и спустил по лестнице: "Больше сюда не приходи". [Экий затейливый рисунок то был, мне так думается]

Заплаканным пришел домой. Мама успокоила: "Читать и писать умеешь - вот и хорошо". Выпросил, чтобы мне купили палитру акварельных красок и кисточки. [Когда не во что одеться и нечего есть, всегда едут в райцентр за красками и кисточками] Щеточка с лошадиного хвоста была на краю пушистая. Рисунок не получился, и я забросил рисование.

Когда немцы вошли в наше село, объявили комендантский час - по вечерам нельзя было выходить на улицу. Мы же с ребятами собрались и начали петь. За это получили 25 нагаек. Били публично по ягодицам и спине. И заставили заплатить по 40 марок.

В советскую армию идти не собирался. Думал, заберут в трудовую - рыть окопы, строить дома и дороги, потому что сыновьям "врагов народа" не доверяли службу на войне. В сентябре 1944-го товарищу пришла повестка. Провожал его в военкомат. Позвали и меня на медосмотр.

Меня послали служить в Литву. Она хотела отделиться от Советского Союза. Наша задача была удержать ее. Переписываться с родными запретили, потому что советская власть скрывала, что там воюют ее солдаты. [Никто не знал, что немцы оккупировали Прибалтику]

На 10-й день службы наткнулись на растяжку. Обломок пробил сапог и застрял в кости. Когда ребята его вытащили, им залило глаза моей кровью. К ране приложили ватный пакет и повезли в санбат. Травма была серьезной. Меня отправили в госпиталь в Вильнюс. Литовки отомстили. Раздели догола. Взяли за руки и ноги и бросили в бочку с холодной водой. [Вот на что бы я посмотрел, как человек "чайником" залетает в бочку] Мол, надо помыться перед госпитализацией. Я получил воспаление почек.

После госпиталя поехал в военную часть в Москву. Выдали три буханки хлеба и две сушеные горбуши. На улице обступили люди. Просили продать хлеб. Давали по 300 рублей за буханку. Выручил почти тысячу. Деньги сунул в карман. Не знал, что они обесценились. Мог за них купить разве коробку спичек.

Хлеб, которая остался, положил на стол в военной части. [За буханку давали по 300 рублей. Тысячу бравый солдат положил в карман. По дороге сам ел, да еще и в часть привез] Солдаты попросили по кусочку. В армии их кормили силосом - вонючей, черной, как болото, капустой. Не видели ни картошки, ни свеклы.

Солдаты стояли на посту по 12 часов. Голодные, уставшие, деградированные. В 1949-м из Москвы с проверкой приехал генерал с двумя офицерами. Они назвали солдат "тюфяками", которые даже на турнике подтянуться не могли.

Отдельно проверяли политическую подготовку. Главная тема - 10 "сталинских ударов" - самые битвы с немцами. Ребята молчали, потому что не понимали, что от них хотят. К концу проверяющие спросили: "Вы хоть знаете в каком веке мы живем?" В ответ услышали: "В 14-м".

На следующий день состоялись комсомольское собрание. Я не сдержался: "Нас заставляли учить наизусть биографию Лаврентия Берии. Поэтому солдаты становятся такими болванами, что не помнят, в каком веке живут". Побратимы перестали по-человечески со мной общаться. При необходимости обращались только официально. [Потому что я был вонючка, как и в школе]

Взял в библиотеке "Кобзаря". Читать на русском не смог.

На одном из политзанятий скопировал портрет Сталина, висевший на стене. Товарищ подсказал добавить рядом свинью. Руководство увидело этот рисунок. Дневальный сказал: "Товарищ Степовой, вас вызывает командир батальона". В кабинете сообщили, что меня арестовывают. Я засмеялся. Принесли мои вещи. Рукописи и рисунки положили к делу. Приказали раздеться. Пальцем осмотрели рот и уши. Затем приказали стать на четвереньки. Я шутил: "Атомную бомбу ищете?" Командир оторвал погоны, пуговицы, крючки, звезду с пилотки, забрал пояс. Посадили в машину и вывезли в лагеря Горьковской области.

В лагере писал жалобы. За это добавили еще 15 лет. Но после смерти Сталина на свободу вышел досрочно, в 1954. Выставили на улицу ночью в 20-градусный мороз. [Ну просто выгнали из лагеря] Обошел все бараки, и места для ночлега не нашел. Ушел в клуб. Там какие-то женщины выделили комнатку. Простудился. Домой приехал с двусторонним воспалением легких.

Старый дом рухнул. Ночью начался ливень. Спал и слышал, как на меня с потолка капало. На следующий день взялся строить новый дом. Строил, носил балки. Колхоз дал телеги и лошадей. Сам возил глину и делал саман. [Вопрос о финансовой части постройки скромно опущен. Кстати, с двусторонним воспалением легких, строить дом, наверное, тяжело]

В колхозе до приезда комиссий из района и области оформлял зала - сделал 40 транспарантов. Рисовать приходилось и ночью. [Но как же я ненавижу советскую власть]


Дочь жила в Смоленске. Жена ей жаловалась, что я плохой, называю ее "не петух, ни курица". Инна нашла матери другого мужчину. Приехала за ней машиной. Взяли моего меда, вина. Пожелал счастливого пути - думал, жена к дочери в гости едет. А Лида сказала: "Держи свидетельство о браке. Можешь брать развод". Через два года дочь назад ее привезла. Мол, там не дали прописки. Лида жила у какого-то русского, а он ее не захотел. Я принял обратно. Дал отдельную комнату. [Потому что я вонючка, как и в школе]

Искал в архиве свое дело и наткнулся на документы Каленика Корник - председателя колхоза. Он был хорошим менеджером. [Эффективным?] В 1935-м построил в селе электростанцию, купил звуковую аппаратуру, показывал в клубе кино. На трудодень давал крестьянам по 6 килограммов зерна, а раньше они получали по 30-60 граммов. Когда матери привезли фуру зерна, она руками всплеснула: "Нам на три года хватит". И нашлись завистники, которые донесли, что Корник - якобы польский шпион. В 1938-м его арестовали и через три дня расстреляли. [Корник К.Г. арестован 14.07.1938, осужден 20.09.1938, приговор приведен в исполнение 07.10.1938]

В начале 1960-х прочитал повесть Александра Солженицына "Один день Ивана Денисовича". Написал автору и пригласил в гости. Он приехал в 1966-м на несколько часов. Показал ему свои дневники и рисунки. Предложил коньяка до обеда. Он попросил домашнего вина "Коньяк можно выпить в любом ресторане, а домашнее вино Степового - только у вас". В дорогу насыпал ему яблок в багажник "Москвича". Через несколько лет в книге "Архипелаг ГУЛАГ" Солженицына прочитал короткий раздел обо мне и портрете Сталина со свиньей.

РИСПИС: [а что там писал Исаич?] Не будет другого повода рассказать историю его посадки. Мобилизован был хлопчик в армию, а послали служить в войска МВД. Сперва — на борьбу с бандеровцами. Получив (от стукачей же) сведения, когда те придут из леса в церковь на обедню, окружали церковь и брали на выходе (по фотографиям.) То — охраняли (в гражданском) народных депутатов в Литве, когда те ездили на избирательные собрания. ("Один такой смелый был, всегда от охраны отказывался!") То — мост охраняли в Горьковской области. У них и у самих был бунт, когда плохо стали кормить, — и их послали в наказание на турецкую границу. Но Степовой уже к этому времени сел. Он — рисовал много, и даже на обложках тетрадей по политучебе. Нарисовал как-то свинью, и под руку ему кто-то сказал: "А Сталина можешь?" Могу. Тут же и Сталина нарисовал. И сдал тетрадь для проверки. Уже довольно было для посадки, но на стрельбах он в присутствии генерала выбил 7 из 7 на 400 метров и получил отпуск домой. Вернувшись в часть рассказал: деревьев нет, все фруктовые сами спилили из-за «зверевского» налога. Трибунал Горьковского военного округа. Ещё и там кричал: "Ах вы, подлецы! Если я враг народа — чего ж вы перед народом не судите, прячетесь?" Потом — Буреполом и Красная Глинка (тяжёлый режимный лагерь с тоннельными работами, одна Пятьдесят Восьмая).

РИСПИС2:[а что пишет Сахаров-центр?] 1950–1954. – Лагерь «Буреполом» (Горьковская область). Работа на лесозаготовках: по 16 часов в день рубил лес. Лагерь «Красная Глинка» (Куйбышевская область) – тяжелый режимный лагерь с тоннельными работами. Борьба за освобождение: десятки жалоб, протестов.

Ведение дневника (40 тетрадей разного формата и толщины). Почти 400 рисунков за время пребывания в лагере: портреты, пейзажи, натюрморты. Лишь благодаря счастливому стечению обстоятельств выносит лагерные тетради из зоны.
Если историю нельзя писать пером, ее следует писать штыком

Рейтинг блогов
Рейтинг блогов
Рейтинг блогов
Если историю нельзя писать пером, ее следует писать штыком

Рейтинг блогов
Рейтинг блогов
Рейтинг блогов
100 лет назад, 10 февраля 1918 г. по новому стилю, был издан Декрет о Революционном трибунале печати – в стране ненадолго появился цензурно-репрессивный орган, который мог арестовывать журналистов, штрафовать или даже закрывать газеты и журналы за публикацию «ложных и извращенных» сведений о текущих событиях. Трибунал оказался действенным механизмом удушения неподконтрольной большевикам прессы: всего за три месяца своей работы как самостоятельного органа трибунал прекратил выпуск около 100 изданий.
При трибуналах для предварительного расследования дел в течение 48 часов после поступления заявлений создавались следственные комиссии, которые имели право обысков, арестов и изъятия документов, а трибуналы по итогам работы комиссий могли закрывать или приостанавливать выход изданий, конфисковывать типографию, арестовывать и высылать из столиц сотрудников газет. Решения трибуналов не подлежали обжалованию.
В Москве трибунал пристально следил за газетой партии прогрессистов «Утро России». В феврале – апреле 1918 г. ее оштрафовали на сумму 215 000 руб., редактор Василий Садков был арестован, издание пришлось закрыть. «Штрафы во все увеличивавшемся размере стали одним из любимых орудий давления... Цензоры быстро сообразили, что бороться нужно с «духом» газеты, с «тоном» отношения к новой власти», – писал кадет Александр Изгоев. В Петрограде трибунал за три месяца запретил 30 изданий, в том числе солдатскую газету «Серая шинель». В марте 1918 г. «за распространение порнографии и разврата» закрыли юмористический журнал «Весельчак». Трибуналы по делам печати проработали до 4 мая 1918 г., когда надзор за печатью передали ВЧК. Но зачистить оппозиционную прессу они успели: число меньшевистских и эсеровских газет снизилось со 154 в январе 1918 г. до 50 в июле
.
(П. Аптекарь, Как закрывали газеты 100 лет назад)

Совсем же по другому было у защитников единой и неделимой.

В ноябре того же 1918 года адмирал Колчак объявил себя Верховным правителем в Омске.
Это дело, конечно, было не всем по нраву. Так, например, редактор челябинской газеты "Власть народа" Гутовский (псевдоним Евг. Маевский), неустанно пинающий большевиков - запроданцев немецкому кайзеру, решил высказать своё "фи" и напечатать статью "О перевороте".
Сначала цензуру номер газеты прошел со статьей прошел, но перед выходом весь тираж был зарублен, о чем "Власть народа" сообщила читателям.



Гутовский пошел на принцип и статью "О перевороте" без указания фамилий и должностей все-таки напечатал в следующем номере, где события в Омске обозвал "авантюрой".




Через пару дней к Гутовскому, безо всяких трибуналов, ночью пришли казаки на квартиру и увезли в Омск.



Газета еще пару раз вышла без редактора, после чего благополучно самоликвидировалась.

А что Гутовский? А ничего. Его в декабре в Омске шлепнули.

По теме: О гонениях большевиков на веру православную
Если историю нельзя писать пером, ее следует писать штыком

Рейтинг блогов
Рейтинг блогов
Рейтинг блогов

А Дыбенко огорчился и пошел свергать советскую власть



Власть народа, № 84, 1918
Если историю нельзя писать пером, ее следует писать штыком

Рейтинг блогов
Рейтинг блогов
Рейтинг блогов
Слияние или союз Крыма с Украиной не диктуется ни социальными ни экономическими условиями.



Известия, № 214, 1918

А так да - все мечтали встретить Болбочана, надев вышитые шаровары и спивать "Ще не вмерло"
Если историю нельзя писать пером, ее следует писать штыком

Рейтинг блогов
Рейтинг блогов
Рейтинг блогов
30 августа 1991 года член КПСС и ЦК КПСС Кравчук издал Указ.


Правда Украины, 31.08.1991

Согласно абз. 2 (часть вторая не существовала) ст. 7 Конституции УССР 1978 г. (с поправками 1990 г.) не допускается создание и деятельность партий, других общественных организаций и движений, которые ставят целью изменение путем насилия конституционного строя и в любой противозаконной форме территориальной целостности государства, а также подрыв его безопасности, разжигание национальной и религиозной вражды.

В соответствии с п. 6 ст. 106. Конституции УССР Президиум Верховного Совета Украинской ССР осуществляет контроль за соблюдением Конституции Украинской ССР.

Так вот у меня вопрос - каким образом Коммунистическая партия Украины в период с 19.08.1991 по 21.08.1991 ставила целью изменение путем насилия конституционного строя и в любой противозаконной форме территориальной целостности государства, а также подрыв его безопасности, разжигание национальной и религиозной вражды?  КПУ не издавала на эту тему никаких программных документов.

Действия руководства КПУ? Так Кравчук и был руководством КПУ. Значит, Кравчук поддерживал ГКЧП? Т.е. Указ о запрете КПУ есть действия о поддержке госпереворота?

Кроме того, Кравчук являлся Председателем Верховного Совета Украины, тогда как п. 6 ст. 106. Конституции УССР, на который он ссылается, предусматривает контроль со стороны Верховного Совета УССР, т.е. ссылка на данную статью безосновательна.

По итогам еще вопрос: на каком основании у КПУ отобрано имущество и передано на баланс Советов народных депутатов?

Если историю нельзя писать пером, ее следует писать штыком

Рейтинг блогов
Рейтинг блогов
Рейтинг блогов
Если историю нельзя писать пером, ее следует писать штыком

Рейтинг блогов
Рейтинг блогов
Рейтинг блогов

Ни за что посадили

Как всегда советская тоталитарная карательная машина слишком перегибает палку - ведь могли бы ограничиться общественным порицанием.



Совершенно секретно, № 9, 1995
Если историю нельзя писать пером, ее следует писать штыком

Рейтинг блогов
Рейтинг блогов
Рейтинг блогов
Если историю нельзя писать пером, ее следует писать штыком

Рейтинг блогов
Рейтинг блогов
Рейтинг блогов

Profile

poltora_bobra
poltora_bobra

Latest Month

Август 2019
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Метки

Syndicate

RSS Atom
Разработано LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner